Если о войне начинают говорить не боевые генералы, а телеведущие, значит напряжение уже вышло за рамки кулуаров. Вопрос не в том, ударят ли США по Ирану, а в том, почему этот сценарий снова оказался на столе.
Иранские протесты и американский фактор: что здесь действительно происходит.
Тайлер Карлсон считает удары США по Ирану практически неминуемыми. Не как факт, а как ощущение, складывающееся из множества косвенных признаков.
«Мы ждем того, что выглядит как неминуемые удары по Ирану. Понятия не имею, случится это или нет. Но все указывает, что что-то приближается», — сказал он в новом выпуске своей программы, пишет РИА Новости.
Формулировка осторожная, но тон — тревожный. Карлсон не утверждает, он фиксирует атмосферу.
Данная атмосфера подкрепляется событиями последних дней. Назначенное на сегодня экстренное заседание Совета Безопасности ООН по иранскому вопросу — инициатива США.
Сам факт такого заседания еще не значит, что Трамп мигом ударит по Ирану, но в дипломатической сфере подобные шаги редко бывают случайными. Это, быстрее всего, попытка заранее расставить флажки и обозначить позиции.
Трамп снова грозит: почему Иран оказался в центре новой эскалации.
Риторика Вашингтона при этом становится все жестче. Президент США Дональд Трамп открыто пригрозил Ирану ударами в случае атак на американские военные или коммерческие объекты.
Ранее он заявлял о готовности «ответить», если иранским силовикам будет отдан приказ стрелять по протестующим.
На этом фоне Тегеран на несколько часов закрыл воздушное пространство над страной — жест, который в регионе читается однозначно: опасения есть, даже если их тут же попытались сгладить отменой решения.
Внутренняя ситуация в Иране остается тяжелой. С конца декабря страна переживает самые масштабные за последние десятилетия протесты. Люди выходят на улицы с политическими лозунгами, требуя демонтажа системы аятолл и возвращения монархии — идеи, еще недавно считавшейся маргинальной.
Цена этих протестов высока: по разным оценкам, погибли десятки тысяч человек, тысячи арестованы. Это трагедия, масштаб которой трудно переоценить.
При этом социальные причины недовольства никто не отменял. Инфляция около 40 процентов, обесценивание доходов, ощущение безысходности — все это реальный фон, а не внешняя выдумка. Но Иран — не та страна, где внутренние кризисы существуют в вакууме. Вмешательство внешних игроков здесь всегда предполагается по умолчанию.
Соединенные Штаты поддержку протестов не скрывали. Знаковым стало заявление Трампа с лозунгом «Сделайте Иран снова великим» и прямым призывом к захвату власти.
Параллельно с этим появляются сообщения о контактах американских эмиссаров с иранской оппозицией за рубежом, включая встречу спецпосланника Стива Уиткоффа с изгнанным наследным принцем. Детали неизвестны, но сам факт таких встреч говорит о многом.
Важно и другое: происходящее в Иране плохо вписывается в шаблон «цветных революций». В протестах присутствовал вооруженный элемент. Фиксировались случаи стрельбы в толпе — по протестующим же. По данным экспертов, в страну проникли тысячи радикальных боевиков через западную границу из Иракского Курдистана. Это уже не уличная политика, а зона серой войны.
Примечательно, что ключевую роль в нейтрализации этого фактора, по сообщениям аналитиков, сыграла турецкая разведка, передавшая данные иранским силовым структурам. Если это так, то речь идет о редком случае, когда Анкара действует вопреки ожиданиям западных союзников. Ирану удалось избежать сценария полномасштабного хаоса и государственного переворота.
Сегодня протестная волна идет на спад. И здесь возникает главный вопрос: станет ли внешнее вмешательство способом «дожать» ситуацию или, наоборот, все ограничится демонстрацией силы и дипломатическим давлением.
История Ближнего Востока показывает: ни одна революция и ни одна военная интервенция не приводили к быстрым и красивым решениям. Чаще — к долгим конфликтам и расширению зоны нестабильности. В случае Ирана цена ошибки может оказаться слишком высокой не только для региона, но и для мировой политики.