В то время как американские и израильские силы продолжают военную операцию против Ирана, Тегеран впервые столь открыто говорит о роли своего стратегического партнёра. Министр иностранных дел Исламской Республики Аббас Аракчи в интервью американскому телеканалу NBC подтвердил, что Россия оказывает стране поддержку, причём по широкому спектру направлений. Однако на прямой вопрос о передаче разведывательных данных, которые так беспокоят Вашингтон, дипломат ответил уклончиво.
Интервью, которое Аракчи дал в воскресенье, 8 марта, в эфире программы «Meet the Press», сразу привлекло внимание западных СМИ. Ведущая Кристен Уэлкер несколько раз пыталась добиться от иранского министра конкретики: помогает ли Москва Тегерану наводить удары по американским военным объектам и находить координаты сил США в регионе. Ответ Аракчи был выдержан в дипломатичной, но показательной манере.
«У нас стратегическое партнёрство с Россией. Военное сотрудничество между Ираном и Россией — не новость. Это не секрет. Оно было в прошлом, есть сейчас и будет продолжаться в будущем», — заявил глава иранского МИД, подчеркнув, что Москва «помогает нам по многим различным направлениям».
При этом, как отмечает NBC, министр не стал уточнять, идёт ли речь о разведывательной поддержке. На прямой вопрос, предоставляет ли Россия данные для обнаружения американских сил, Аракчи ответил, что у него нет «точной военной информации». Журналистка напомнила, что два дня назад сам Аракчи говорил о помощи со стороны России и Китая «политически и иначе». Тогда же он отказался вдаваться в подробности, заявив: «Я не буду предоставлять всех подробностей о сотрудничестве с другими странами посреди войны».
Ситуация вокруг выборов нового лидера Ирана также стала темой обсуждения. Аракчи был категоричен: Тегеран не позволит никому вмешиваться во внутренние дела. Это заявление прозвучало как ответ на недавние высказывания Дональда Трампа, который позволял себе рассуждения о том, кто может стать следующим верховным лидером . Министр подчеркнул, что процесс избрания уже запущен и находится под контролем Совета экспертов Ирана. В связи с внезапной гибелью прежнего руководства, государственное управление в республике переведено на особый режим работы, а функции главы государства временно переданы специальному совету.
Примечательно, что признание Аракчи прозвучало на фоне активных дипломатических демаршей Вашингтона. Ранее спецпосланник американского президента Стив Уиткофф, находясь на борту самолёта Air Force One, подтвердил журналистам, что США обратились к Москве с конкретной просьбой. «Я решительно это заявил», — сказал Уиткофф, отвечая на вопрос о том, просил ли он Россию воздержаться от передачи разведывательных данных Ирану.
Сам Дональд Трамп, комментируя утечки в прессе о возможной роли Москвы, был более сдержан. Он заявил, что у Вашингтона нет подтверждений этой информации, и добавил: «Если это и так, то они не очень хорошо справляются, потому что дела у Ирана идут не очень хорошо». Однако в Конгрессе США реакция была куда более жёсткой. Сенатор-демократ Джин Шагин назвала возможное сотрудничество Москвы и Тегерана «неприемлемым», а республиканец Дон Бейкон призвал не удивляться, учитывая давние связи двух стран, и потребовал усилить поддержку Украины.
На этом фоне Кремль продолжает публичную дипломатию. На днях Владимир Путин провёл телефонный разговор с иранским лидером Масудом Пезешкианом. В ходе беседы российский президент выразил соболезнования в связи с гибелью верховного лидера аятоллы Али Хаменеи и подтвердил принципиальную позицию Москвы: необходимо немедленное прекращение боевых действий и отказ от силовых методов решения проблем вокруг Ирана.
Таким образом, официальный Тегеран впервые публично и столь высокопоставленно признал факт поддержки со стороны России в текущем вооружённом конфликте. Характер этой поддержки, судя по всему, останется предметом догадок и утечек, но сам сигнал уже получен всеми сторонами. Москва, формально призывая к деэскалации, сохраняет пространство для манёвра и стратегического взаимодействия с Ираном, в то время как Вашингтон, осознавая это, пытается ограничить такое сотрудничество дипломатическими каналами.