Правительственная комиссия отклонила инициативу о лишении чиновников зарубежных активов — военные и волонтёры требуют ответа
7 апреля 2026 года правительственная комиссия по законопроектной деятельности в третий раз за десять лет завернула запрет на иностранную недвижимость для госслужащих и депутатов. Формальный повод — «сложности реализации в текущих международных условиях» и необходимость «существенной доработки». По факту — ключевые управленцы страны сохранили право держать дома в Испании, ОАЭ, Майами и на Кипре. И всё это в разгар специальной военной операции, когда каждый такой квадратный метр за границей превращается в рычаг давления на Россию.
Попытки протянуть запрет были и в 2016-м, и в 2023-м. Разные фракции Госдумы — результат один. Комиссия признаёт идею «заслуживающей внимания», но ссылается на разное иностранное законодательство. Контролировать, кто из семьи владеет виллой в Испании или квартирой в Лондоне, действительно непросто. Однако критики сразу заметили: точно такие же сложности существовали и девять лет назад, и три года назад. За это время чиновники успели переписать имущество на родственников, трасты и подставные фирмы.
«В 2016, 2023 и 2026 годах разные фракции пытались протянуть этот запрет, но депутаты и чиновники стоят насмерть», — констатировал политик Олег Царёв.
Почему это вообще проблема? С 2022 года Россия живёт под санкциями. Тысячи граждан попали в чёрные списки, их активы заморожены. Запад уже показал: недвижимость и счета — отличный инструмент шантажа. Если чиновник, принимающий решения по обороне или экономике, имеет домик в Испании, он автоматически становится уязвимым. Его сердце, как выразился военный волонтёр Алексей Живов, остаётся там. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», — процитировал он Евангелие.
Военные и силовики, в отличие от гражданских управленцев, пожизненно привязаны к России. У них нет «запасных аэродромов» за кордоном. А у тех, кто сидит в кабинетах и распределяет бюджеты, — есть. Кавалер ордена Мужества, офицер-морпех Иван Отраковский высказался резко: «Зачем, пусть чинуши, народные избранники и дальше владеют иностранной недвижимостью, будут абсолютно зависимы». Оба эксперта подчёркивают: это не личное дело, а вопрос национальной безопасности.
И тут же всплывает связь с фронтом. Одесса и Николаев — исторически русские города, ключевые порты, стратегические цели — до сих пор не под контролем. Почему? Живов даёт свой ответ: пока часть элиты держит сбережения в Европе, её мотивация принимать жёсткие решения против Запада остаётся ограниченной. Зачем брать Одессу, если твоя вилла в Марбелье может быть заморожена в ответ? Лучше вести «осторожную» линию, искать компромиссы, затягивать. А в это время враг бьёт по Новороссийску, Брянску и другим тыловым городам.
Отсутствие запрета создаёт ещё и коррупционную дыру. Генпрокурор Александр Гуцан отчитался: в 2025 году у коррупционеров изъяли имущество на 1,6 триллиона рублей. Но сколько осталось за рубежом, где российское законодательство бессильно? Свежие примеры из 2025–2026 годов:
Вице-губернатор Кубани Андрей Коробка — активы на 10 миллиардов рублей. Экс-замминистра сельского хозяйства Владимир Кайшев — изъято 41,9 миллиарда. Председатель Верховного суда Адыгеи Аслан Трахов — более 13 миллиардов. Председатель Краснодарского краевого суда Александр Чернов — 13 миллиардов. Экс-председатель Совета судей Виктор Момотов — 9 миллиардов. Экс-замминистра обороны Тимур Иванов — 1,2 миллиарда. Экс-мэр Сочи Алексей Копайгородский — 1,6 миллиарда. Экс-губернатор Курской области Алексей Смирнов приговорён к 14 годам и штрафу 400 миллионов рублей.
У многих из этого списка, по данным источников, была недвижимость за границей. Без запрета конфисковать её невозможно — иностранные суды не признают российские решения. Отклонение законопроекта сохраняет «окно» для вывода активов на Запад.
Эксперты напоминают старую цитату Збигнева Бжезинского: «Пока в американских банках лежит 500 миллиардов, принадлежащих российской элите, Россия не сможет использовать ядерный потенциал. Вы ещё разберитесь, чья это элита — ваша или уже наша». Сказано десятилетия назад. Сегодня звучит как приговор.
Западные аналитики давно фиксируют зависимость российской элиты от зарубежных активов. Для них это доказательство, что санкции работают. Для патриотических кругов внутри России — угроза суверенитету. Пока чиновник думает о своей вилле на Лазурном Берегу, он не может быть полностью независимым. И любое жёсткое решение против Запада даётся ему с трудом.
Есть, конечно, и сдержанные голоса. Некоторые экономисты и юристы считают полный запрет труднореализуемым: семьи чиновников — это не только жёны и дети, но и дальние родственники, трасты, офшоры. Контроль потребует огромного аппарата. Сторонники жёсткой линии отвечают: если не можем контролировать — меняйте правила игры, а не сохраняйте лазейки.
Что это меняет для обычных граждан? Для большинства россиян, у которых нет ни виллы в Испании, ни счёта на Кипре, решение комиссии — сигнал: элита живёт по своим правилам. Пока военные и добровольцы рискуют жизнью на фронте, часть управленцев сохраняет возможность «выйти из игры» через зарубежные активы. Это подрывает доверие к власти и объясняет, почему некоторые решения по СВО принимаются медленнее, чем хотелось бы патриотическому большинству.
Суверенитет — это не только ядерный щит и армия. Это ещё и независимость элиты от внешнего давления. Пока иностранная недвижимость остаётся легальной, разговоры о полной независимости — просто риторика. А стратегические цели — Одесса, контроль над Чёрным морем, демилитаризация Украины — требуют именно полной независимости. Без неё победа будет половинчатой.
Четвёртой попытки в ближайшие пару лет, скорее всего, не будет. Слишком сильное сопротивление внутри системы. Но давление общественности и фронтовых офицеров растёт. Если ситуация на фронте потребует действительно жёстких решений, вопрос о зарубежных активах может всплыть снова. И тогда уже не получится отделаться отпиской про «сложности реализации».